ГОЛОС ЭПОХИ
Документальный мультимедийный лонгрид по материалам фронтового дневника ветерана
Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.)
Магомедова Арифа Муртазаевича
Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.)
Магомедова Арифа Муртазаевича
Перед Вами живой голос эпохи
Это мультимедийный лонгрид создан на основе подлинного рукописного дневника Арифа Муртазаевича Магомедова, озаглавленный им самим "Эпизоды боевых действий на полях Великой отечественной войны"
Дедушка прошел всю войну от первого взрыва до последнего выстрела: от пограничного Станислава через Киев, Сталинград, станцию Лиски, концлагерь Майданек и Варшаву до Дрездена, где 9 мая 1945 года последний немецкий солдат сложил оружие.
В дневнике было то, что не попало в официальные документы: точное время падения первой бомбы — 4 часа 05 минут, имена троих земляков из Хунзахского района, погибших рядом, с указанием их сёл, слова маршала Конева на совещании, ночной бой, в котором дедушка сам сел за орудие и первым же снарядом сбил «юнкерс» в 250 метрах от батареи.
Красной нитью через весь текст проходит тема товарищества: как они сплоченно воевали, как теряли друзей и то ради чего держались.
Это документ от первого лица — не пересказ и не интерпретация. Его автор был не просто свидетелем событий: он лично присутствовал на похоронах командующего Юго-Западным фронтом генерала Кирпоноса в присутствии Жукова, Тимошенко и Хрущева; каждый вечер докладывал Сталину о движении поездов по стратегически важной железнодорожной артерии; участвовал в освобождении концлагеря Майданек и тушении крематория...
глава 1
22 июня.
Первые три дня начало войны.
Первые три дня начало войны.
4 часа 05 минут — первый грохот бомб.
Немецкая авиация
Наш 227-й артиллерийский полк находился в приграничном городе
Станеславе. В 4 часа 05 минут нас разбудил грохот разорвавшихся бомб. Мы выбежали, услышав грохот, и, не успев одеться, выбежали на позиции с винтовками, противогазами и гранатами и стали ждать новых атак немецкой авиации.
Атаки следовали одна за другой, и мы оказывали врагу героическое сопротивление, не давая немецким самолетам сбрасывать бомбы на намеченные цели. Немцы хотели уничтожить наши артиллерийские батареи, казармы, промышленные объекты, города, находившийся неподалеку военный аэродром и другие объекты.
В 12 часов 5 минут 22 июня 1941 года мы сбили один немецкий бомбардировщик «Юнкерс 87». Взяли в плен летчика, выпрыгнувшего с парашютом. Когда заградительный взвод окружил его и приказал поднять руки и сдаться в плен, он выхватил из кармана два пистолета и потребовал, чтобы наши бойцы сдались ему.
Наглого немца взяли в кольцо, заставили разоружиться и доставили в штаб 12-й армии.Не имея связи с высшим командованием, командиры частей и подразделений не могли организовать сопротивление немецкой армии. Первый день закончился авианалетами, в результате которых погибло множество военнослужащих нашей армии. Аэродром был полностью уничтожен.
Станеславе. В 4 часа 05 минут нас разбудил грохот разорвавшихся бомб. Мы выбежали, услышав грохот, и, не успев одеться, выбежали на позиции с винтовками, противогазами и гранатами и стали ждать новых атак немецкой авиации.
Атаки следовали одна за другой, и мы оказывали врагу героическое сопротивление, не давая немецким самолетам сбрасывать бомбы на намеченные цели. Немцы хотели уничтожить наши артиллерийские батареи, казармы, промышленные объекты, города, находившийся неподалеку военный аэродром и другие объекты.
В 12 часов 5 минут 22 июня 1941 года мы сбили один немецкий бомбардировщик «Юнкерс 87». Взяли в плен летчика, выпрыгнувшего с парашютом. Когда заградительный взвод окружил его и приказал поднять руки и сдаться в плен, он выхватил из кармана два пистолета и потребовал, чтобы наши бойцы сдались ему.
Наглого немца взяли в кольцо, заставили разоружиться и доставили в штаб 12-й армии.Не имея связи с высшим командованием, командиры частей и подразделений не могли организовать сопротивление немецкой армии. Первый день закончился авианалетами, в результате которых погибло множество военнослужащих нашей армии. Аэродром был полностью уничтожен.
«Ужасно было, когда в первый день немецкие
самолёты летали, как вороны, и бросали бомбы на наши беспорядочно убегающие войска».
самолёты летали, как вороны, и бросали бомбы на наши беспорядочно убегающие войска».
"Этот день стал ужасным для наших войск".
23 июня 1941 года появились наземные войска немецких оккупантов, превосходившие наши силы в несколько десятков раз.Немцы авиационными и артиллерийскими ударами по моторизованным пехотным частям вынуждали наших бойцов и командиров сдаваться в плен. Те, кто отчаянно сопротивлялся, частью вышли из окружения, а частью погибли.
Мы, зенитчики, помогали нашей пехоте и полевой артиллерии отбиваться от ужасных ударов немецких войск. Отпугивали немецкие самолеты, не давали им прицельно сбрасывать бомбы на наши наземные войска. Поздно вечером немцы приостановили боевые действия, и у нас появилась возможность собраться и подготовиться к передислокации на новый рубеж.
Мы, зенитчики, помогали нашей пехоте и полевой артиллерии отбиваться от ужасных ударов немецких войск. Отпугивали немецкие самолеты, не давали им прицельно сбрасывать бомбы на наши наземные войска. Поздно вечером немцы приостановили боевые действия, и у нас появилась возможность собраться и подготовиться к передислокации на новый рубеж.
Бойцы-евреи откровенно сказали им: «Если бы мы бежали вместе с украинцами и поляками, немцы убили бы нас как людей еврейского происхождения, а их они не трогают».
В мае 1941 года в армию были призваны граждане Западной Украины в возрасте от 20 до 45 лет. Их было 300 человек. Командиром роты был назначен лейтенант Рейтун, а командирами взводов — Леонид Чередниченко, Владимир Буров и я — Ариф Магомедов. 23 июня, поздно вечером, нам приказали вместе с тремя сотнями новобранцев идти пешком на новый рубеж обороны, к старой границе СССР, в окрестности города Гусятин. Когда мы отошли от Станислава на 3 км, у железнодорожной станции нам пришлось остановиться из-за налета немецких самолетов. Когда гул самолетов приблизился, командир роты подал сигнал прятаться в пшеничном поле. Когда прозвучала команда «отбой», к нам подошли всего 22 человека из 300. Когда мы шли по пшеничному полю, там никого не было, они побросали оружие, противогазы, шинели и убежали в неизвестном направлении.
Мы искали их почти до полуночи, но нашли не больше 22 человек, и все они были еврейского происхождения. Чтобы доказать нашу невиновность, командир полка вызвал к себе офицеров особого отдела КГБ. В ходе беседы сотрудники поняли, что с нашей стороны вины нет. С этими бойцами мы шли по указанным тропам, полям и болотам в направлении Гусятина.
Мы искали их почти до полуночи, но нашли не больше 22 человек, и все они были еврейского происхождения. Чтобы доказать нашу невиновность, командир полка вызвал к себе офицеров особого отдела КГБ. В ходе беседы сотрудники поняли, что с нашей стороны вины нет. С этими бойцами мы шли по указанным тропам, полям и болотам в направлении Гусятина.
Мы — лейтенант Дедун, Буров, Чередниченко и я — заняли свои места на позициях.
Эти позиции на старой границе Советского Союза были оборудованы по последнему слову техники. Там были дворики для орудий и приборов.
Меня вместе с двумя радистами, телефонистом и разведчиком направили на наблюдательный пункт. Примерно через полчаса разведчик Попов доложил: «Со стороны Станислава в сторону Гусятина по шоссе движется огромная колонна бронетехники, автомобилей с людьми, их сопровождают многочисленные мотоциклисты, вооруженные автоматами». Он обнаружил его на расстоянии 30 км с помощью прибора БИИ (бинокулярный искатель).
Я тут же доложил об этом командиру части майору Каминару. Он тут же приказал батарее быть наготове и встретить врага. Открыть огонь по команде с расстояния 8 км. Мы постоянно докладывали о расстоянии до передовой. Когда немецкая бронеколонна подошла на расстояние 10 км, батареи открыли огонь по передовой части колонны. Снаряды рвались, не долетая до танков. Тогда я доложил командиру части, что нужно дать залп из всех орудий. Снаряды разорвались в самой гуще танков, один загорелся, другой завертелся на месте. Итак, первые удары были удачными.
Колонна начала рассредоточиваться, ведя ответный огонь по нашей артиллерии.
Эти позиции на старой границе Советского Союза были оборудованы по последнему слову техники. Там были дворики для орудий и приборов.
Меня вместе с двумя радистами, телефонистом и разведчиком направили на наблюдательный пункт. Примерно через полчаса разведчик Попов доложил: «Со стороны Станислава в сторону Гусятина по шоссе движется огромная колонна бронетехники, автомобилей с людьми, их сопровождают многочисленные мотоциклисты, вооруженные автоматами». Он обнаружил его на расстоянии 30 км с помощью прибора БИИ (бинокулярный искатель).
Я тут же доложил об этом командиру части майору Каминару. Он тут же приказал батарее быть наготове и встретить врага. Открыть огонь по команде с расстояния 8 км. Мы постоянно докладывали о расстоянии до передовой. Когда немецкая бронеколонна подошла на расстояние 10 км, батареи открыли огонь по передовой части колонны. Снаряды рвались, не долетая до танков. Тогда я доложил командиру части, что нужно дать залп из всех орудий. Снаряды разорвались в самой гуще танков, один загорелся, другой завертелся на месте. Итак, первые удары были удачными.
Колонна начала рассредоточиваться, ведя ответный огонь по нашей артиллерии.
Горящий Немецкий танк в июне 1941 года
Помимо наших зениток, справа и слева стояли батареи полевой артиллерии, минометная часть, пулеметные установки. Было опасение, что в этот момент танкисты вызовут на помощь авиацию, и через 5–7 минут в воздухе появились 9 самолетов противника, которые искали артиллерию, пехоту и другие подразделения наших войск. Полевая артиллерия вела непрерывный огонь по вражеским танкам, а мы, зенитчики, открыли огонь по самолетам. Бой продолжался примерно 10–15 минут, самолеты сбрасывали бомбы, они были вынуждены уйти. Немцы направили на нас три истребителя «Мессершмит 109», три «Мессершмит 110» и три бомбардировщика «Юнкерс 87». В этом бою с авиацией мы выиграли.
Бои шли днем и ночью в течение 5 суток, немцы получали подкрепление стремясь выйти на нейтральную полосу и атаковать советские войска по всему фронту. Но ошутимого успеха не имели из за ожесточенного характера в защите своих рубежей наших войск. В боях за 5 суток нашей артиллерией были уничтожены:5 самолетов, 13 танков. и множество живой силы врага. В 2 часа ночи 29 июня мы получили приказ от командующего 12-той армии генерал -лейтенанта П.Пузыченко оставить позиции и занять следующий рубеж у города Житомира.
глава 2
Отступление.
От Киева до Волги.
Четыре месяца непрерывного отступления: Житомир, Тернополь, Киев, Полтава, Харьков, Воронеж. Потеря товарищей. Три месяца без бани, вши и клопы, дни полного голода в окружённом Киеве.
"Они умирали сотнями и тысячами.
Их останки в лесах и болтах находят и сейчас"
Их останки в лесах и болтах находят и сейчас"
При выходе из наблюдательного пункта я получил пулевое ранение в большой палец правой ноги. С помощью товарищей мы постепенно выбрались на дорогу, ведущую в Житомир. Из ноги текла кровь, я хромал, но все же мы в полном составе вышли на дорогу, где под угрозой расстрела остановили машину и добрались на ней до Житомира. Мы зашли в комендатуру, узнали, где находится наша часть, и присоединились к своим товарищам. Тем временем немцы, получив огромное подкрепление, двинулись в сторону Житомира и попытались с ходу захватить город. Мы успели укрепиться вокруг него и занять круговую оборону.
Получен приказ от Георгия Константиновича Жукова—"всем войскам явиться в город Тернополь, где стоял штаб Юго-заподного фронта".
В это время под командованием Юго-Западного фронта Г. К. Жукова в Житомир прибыли несколько офицеров для руководства обороной. Немцы имели превосходство как в авиации, так и в сухопутных войсках. Они атаковали со всех сторон, и мы были вынуждены оставить город и отойти к Богославу, чтобы его защитить. Пока наши войска подходили к Богославу, немцы успели добраться туда раньше нас, и нам снова пришлось отступить к Хмельницкому и принимать меры для его защиты. тем временем, наши войска все больше теряли силы и организованности в оказании ожесточенного сопротивления.
Ночью 17 августа мы вошли в Тернополь. Под руководством генерала Жукова мы оказали ожесточенное сопротивление врагу. После 10-дневных боев город был сдан немцам. Наши войска под командованием Юго-Западного фронта отступали в сторону столицы Украины — Киева. 3 сентября 1941 года наши войска сосредоточились вокруг Киева. Это были первые шаги наших войск по активной обороне Киева. По дороге из Житомира в Киев нашей частью (227-й зенитно-артиллерийской дивизией) были уничтожены 3 самолета противника, 9 огневых точек и подбиты 7 танков. За время боев с 22 июня 1941 года на всем протяжении линии фронта нами было уничтожено 14 самолетов, 11 танков и бронемашин, а также большое количество живой силы противника. Бойцы и командиры нашего дивизиона в мирное время накопили теоретические и практические знания и закалились за эти дни, недели и месяцы, предшествовавшие началу Великой Отечественной войны.
За время боев мы потеряли 17 военнослужащих, в том числе троих моих земляков из Хунзахского района: Магомедова Сайгидмагомеда из села Сиух, Муталибова Магомеда из села Батлаич, Магомедова Магомеда из села Очло. Двое из них, Муталибов Магомед и Магомедов Сайгидмагомед, вернулись домой — они были в плену!
Несмотря на превосходство немецкой авиации и сухопутных войск, в каких бы опасных и рискованных обстоятельствах мы ни оказывались, мы не бежали и не трусили перед врагом, а оказывали ожесточенное сопротивление. Примером тому служит ситуация, когда при переходе с одного рубежа на другой, чтобы помочь отступающим нашим войскам, мы на ходу разворачивали пушки и пулеметы и оказывали помощь отступающим. Однако наши отступающие войска уходили с дороги в леса и болота, чтобы сохранить свои жизни, но, потеряв ориентиры, не могли выбраться из леса и умирали, доедая сухой паек. Они умирали с голода сотнями и тысячами. Их останки в лесах и болотах находят и сейчас.
“
Несмотря на превосходство немецкой авиации и сухопутных войск, в каких бы опасных и рискованных обстоятельствах мы ни оказывались, мы не бежали и не трусили перед врагом, а оказывали ожесточенное сопротивление.
Основным недостатком обороны Киева была малочисленность нашей авиации.
В начале сентября, Сталин отозвал нашего командующего Г. К. Жукова в Генеральный штаб Советской армии. Его место занял генерал-полковник П. К. Кипронос. Он, как и Жуков, был грамотным военачальником, строго и справедливо относился к подчиненным. Солдаты и офицеры видели в нем хорошего организатора, требовательного и умного командира.Наши советские войска под командованием Кипроноса должны были любой ценой защитить Киев и не сдать его врагу.
Должен откровенно сказать, что, когда немецкие самолеты летали над Киевом, как вороны, наших самолетов было очень мало: Пе-2, истребители И-16 и только что появившиеся штурмовики Ил-2. Над Киевом изредка появлялись недавно созданные истребители МиГ-3 и ЛАТ-2.
Должен откровенно сказать, что, когда немецкие самолеты летали над Киевом, как вороны, наших самолетов было очень мало: Пе-2, истребители И-16 и только что появившиеся штурмовики Ил-2. Над Киевом изредка появлялись недавно созданные истребители МиГ-3 и ЛАТ-2.
Михаил Петрович Кипронос
(1981/1892-1941 г.г)
(1981/1892-1941 г.г)
20 сентября 1941 года наш командующий М.П. Кирпонос погиб от прямого попадания мины в грудь. Это была тяжелейшая утрата для наших войск в Киеве. Поскольку наш 227-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион непосредственно защищал штаб Юго-Западного фронта, мы занимались его захоронением — предали тело земле.
На этом месте 20 сентября 1941 года в неравном бою против немецко-фашистских захватчиков погиб Командующий войсками Юго-Западного фронта Герой Советского Союза генерал-полковник М.П. Кирпонос».
В это время, узнав о гибели командующего, в Киев из Москвы приехали маршал Советского Союза Г. К. Жуков, маршал Советского Союза Тимошенко, и они заменили нам Кирпоноса. Захоронение командующего П. Кипроноса проходило под руководством этих маршалов и ставки верховного главнокомандующего Юго-Западным фронтом Н. С. Хрущева. На этом месте в одном из скверов на Крещатике установлен памятник Кифроносу с оружейным салютом. На похоронах генерала было много представителей частей и соединений, представители партийных и комсомольских организаций города. Выступали речами маршал Жуков, Тимошенко, Хрушов.
Тем временем генеральный план по выходу из окружения был готов.
После похорон Жуков, Тимошенко, Хрущев, начальники штаба фронта, генералы и офицеры приступили к разработке генерального стратегического плана по выводу наших войск из окруженного Киева с минимальными потерями. Немцы активизировали пропаганду и агитацию, подчеркивая превосходство немецкой армии, особенно в области авиации, бронетехники, артиллерии и моторизованной пехоты. Ежедневно утром и вечером немецкие самолеты сбрасывали на Киев миллионы листовок с призывами и угрозами сдаться на милость врага. В своих листовках они писали, что вокруг Киева создан «железный занавес» и что ни один советский солдат никогда не выйдет из этого кольца. Особое внимание немцы уделяли жителям союзных республик: Азербайджана, Армении, Грузии, Казахстана, Узбекистана, Таджикистана, Туркменистана и республик Северного Кавказа. В листовках говорилось: «Спешите к нам, потом будет поздно». В противном случае немецкая армия превратит в фарш тех, кто не спешит сдаваться». Кроме того, немецкие пропагандисты обращались к советским войскам, передавая призывы и угрозы по радио Супорова о скорейшей сдаче в плен.
Мы перестраивались, укреплялись, запасались оружием, боеприпасами, продовольствием и медикаментами. В дни окружения мы были лишены нормального питания и санитарно-гигиенических условий. Бывали дни, когда мы голодали. Доставить продовольствие было невозможно. За три месяца боевых действий мы ни разу не купались и не меняли белье, хотя у нас было по три комплекта. Нас заедали вши и клопы, бороться с ними было нечем. Тем временем, окруженный Киев подвергался бомбардировкам, обстрелам, пулеметным очередям, кольцо сжималось все сильнее, окраинные поселки заняли немецкие войска, и ситуация становилась все тяжелее.
If a building becomes architecture, then it is art
22 октября в Киев приехал Жуков и стал руководить операциями по выходу из окружения. В части и соединения стали приходить агитаторы и пропагандисты, которые призывали к ожесточенным боям за выход из окружения, стойкости и мужеству, отваге и храбрости, а также к тому, чтобы не сдаваться в плен врагу. Терпеть все невзгоды и лишения этих дней и при этом выйти из окружения с наименьшими потерями. Говорили: «У нас все готово к выходу, построены понтонные мосты, переправы через Днепр». Будьте готовы по сигналу начать операцию по выходу из окружения. Наш 227-й зенитно-артиллерийский дивизион занял позиции на дамбах южного железнодорожного моста.
Жуков Георгий Константинович
Немцы были вынуждены отступать со своих позиций под мощными ударами авиации.
28 октября началась артиллерийская канонада по немецким укреплениям на левом берегу Днепра. Стреляли из всех видов орудий, и немецкие войска ощутили мощь нашей артиллерии. В это время в воздухе появились наши самолеты П-2, штурмовики Ил-2, истребители МиГ и ЛаГГ в большом количестве. Они помогали нашим сухопутным войскам подавлять сопротивление немецких войск. Наконец, 29-30 октября наши войска перешли в наступление на немецкие укрепленные позиции. Танки, самоходные орудия и пехота переправились через Днепр по понтонным мостам. Немецкая авиация активно действовала при форсировании Днепра. Были потери в живой силе и технике.30 октября наш 227-й зенитно-артиллерийский дивизион выехал из Киева по Южному железнодорожному мосту на другой берег Днепра, понеся незначительные потери.
30 октября.Битва за Днепр.
При прощальном рукопожатии, они слезно сказали—"Счастливого возвращения к нам после войны"
Сразу после выхода от командования юго-западного фронта, мы получили задание занимать огневые рубежи в городах Кременчуга и Крюкова и мы отправились туда своим ходом, т.е. на машинах ЗИС, а орудия зацепили за гусеничные трактора СПЗ
(сталинградского тракторного завода). Ночевали мы в деревне Трехозерная Курской области. Нас заставили переночевать там в пролевной дождь.Материальная часть дивизиона была поставлена в близь деревенского сельского совета. Мы были расспределенны по два человека в дом. Вместе с моим помощником Грищенко попали к хорошим гостям. Две молодые сестры, 17-20 лет, Катя и Сима нас приняли тепло, организовали нам баню, выстирали белье и одежду, погладили, а также уничтожили вшей в кипятке. Утром и вечером сестры нас хорошо накормили, напоили вишневой водкой. При прощании, мы обменялись фотокарточками и адресами, за оказанное уважение к нам, мы их отблагодарили. Из деревни Трехозерной мы выехали в 9:00 утра.
(сталинградского тракторного завода). Ночевали мы в деревне Трехозерная Курской области. Нас заставили переночевать там в пролевной дождь.Материальная часть дивизиона была поставлена в близь деревенского сельского совета. Мы были расспределенны по два человека в дом. Вместе с моим помощником Грищенко попали к хорошим гостям. Две молодые сестры, 17-20 лет, Катя и Сима нас приняли тепло, организовали нам баню, выстирали белье и одежду, погладили, а также уничтожили вшей в кипятке. Утром и вечером сестры нас хорошо накормили, напоили вишневой водкой. При прощании, мы обменялись фотокарточками и адресами, за оказанное уважение к нам, мы их отблагодарили. Из деревни Трехозерной мы выехали в 9:00 утра.
